ДНЕВНИК

КИНОКЛУБА ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ АНАЛИТИЧЕСКИХ ПСИХОЛОГОВ

1 февраля 2020 г.

Дарья Костенич

Фильм «Жасмин» американского режиссера Вуди Аллена как кусок невероятного торта от лучшего кондитера – изыскано красиво, легко, многогранно и сразу не поймешь, какие ингредиенты смешаны. Психологически противоречивые герои выражены в каждой детали быта, одежды, аксессуаров, их бессознательное продолжается в антураже улиц и пространстве помещений. Потому и подступиться к сути фильма, как настоящего кинопродукта, можно только интегрируя внешнее и внутреннее. Или, в продолжение пищевой метафоры: начиная поедать глазами, но вникая всеми фибрами души.

 

Оставшись без мужа, вилл, домов и светского образа жизни, жена богатого бизнесмена Жасмин оказывается без средств к существованию. Драма героини омрачена тем, что виновницей этого является она сама: она сама совершила звонок в ФБР, рассказав о всех нелегальных махинациях мужа, после того, как он сообщил о разрыве с ней, желании начать новую жизнь с молоденькой любовницей. 

 

В период обостренного внутреннего кризиса и при отсутствии опоры, мы видим Жасмин расколотой, отстраненной, когда она разговаривает сама с собой, подавляет тревогу алкоголем и антидепрессантами, впадает в истерики. То, что дремлет внутри человека и долгое время может отодвигаться в сторону при внешнем благополучии, именно в кризисные периоды жизни выходит на поверхность, заставляя человека словно провести «инвентаризацию» своих ценностей. Это и есть пробуждающая сила внутреннего центра человека – Самости. Пробуждается ли Жасмин?

 

Скорее пытается этому противостоять. Да, она наконец задумывается, кто она и что может предпринять в этой жизни, кто есть ее истинное окружение, и где те люди, которые ей дороги или родственны. Но все способы, которые она выбирает скорее носят защитный характер: избежать встречи с реальностью, заглушая реальность водкой, фантазией о престижной работе после продолжительной учебы, и новым богатым знакомством.

 

Зависимо-нарциссический характер героини подвергается сильнейшему кризису, так как враз теряется и зависимая опора, и нарциссический панцирь. Человек в таких обстоятельствах вынужден не просто развиваться, а выживать. В жестких для него условиях. Этими условиями становится простой быт дома сестры, работяги-знакомые, и новая непривычная работа. И эти люди из «другой реальности» представлены режиссером также не однозначно. 

 

В отличие от словно вечно витающей в облаках Жасмин, поглощенной эстетикой и красотой окружающего пространства и себя, они выглядят чересчур прямолинейно просто, даже инфантильно, порой забывающие о чувстве самоуважения и уважения к миру другого. Домогающийся начальник, пьющие из бокала Жасмин «подосланный кавалер», легко меняющая партнеров сестра. Естественность и примитивность этих людей словно встает на чашу весов с предающим себя, но вынужденного функционировать на куда более сложном уровне сознания «богатым миром». 

 

Такой внутренний конфликт пытается пронести внутри себя и главная героиня, настоящее имя которой оказывается – Жене, а не Жасмин. Эта раздвоенность личности, как «ложное» и «истинное Я» она проносит через всю свою жизнь. И причиной такой раздвоенности скорее является приемная семья, в которой она была любимой дочкой, а значит четко следующей указаниям родителей и бережно хранящей «личину», образ, ожидаемый извне. Поддерживая родительский штамп «особенных генов», своей избранности и «прирожденного вкуса», она и стала Жасмин. Той, в чей мир мы попадаем в фильме. Мир идеальной эстетики и форм, в которых ее защищающееся «ложное я» нашло опору и возможность быть проявленным. Но все же оторванным от маленькой и уязвленной Жанетт.

 

Ее отрицаемая и неуместная для нарциссического мира - Жанетт, выросшая в обычной семье, не имеющая родителей, способная быть простой, облажавшейся, разной – эту часть она и встречает во время своего жизненного кризиса. Хотя произошла ли эта встреча внутри героини, - остается за лишь догадываться.

 

Фильм «Жасмин» скорее не столько о нарциссе, сколько о непростом пути каждого человека, имеющего свои врожденные предрасположенности, характер, который в силу воспитания, развития и жизненных обстоятельств прошел именно такой путь, и столкнулся с собственным кризисом. И режиссеру удалось удержать эту многогранность и объем разного, характерного для настоящей жизни. 

 

Вероника Сахарова

В первый день последнего месяца зимы, очередную субботу киноклуба, мы посмотрели историю жизненного краха за авторством знаменитого Вуди Аллена. Фильм назывался «Жасмин», и на сегодняшний день это самый драматичный и жестокий фильм Аллена, хотя не менее тонкий и красивый, чем другие его работы.

 

Я не была готова к тому, что увижу (хотя читала аннотацию) и весь фильм пыталась собрать мысли, чтобы понять – о чем это для меня? Мысли не собирались, словно замешательство и сумбур главной героини гипнотически передавались через экран. Кейт Бланшетт, прекрасная Владычица Галадриэль, перевоплотилась в трагический образ сломленной, в чем-то очень жалкой, но при этом трогательной и изысканной  Жасмин.

 

С первых же кадров фильма падаешь в поле не имеющей видимых причин, но затапливающей тебя тревоги. Как радиоактивный изотоп, ее излучает весь облик сидящей в самолете Жасмин. Ее губы улыбаются высокомерною светской улыбкой, но глаза полны растерянности и боли, а монолог, одновременно хвастливый и просящий сочувствия и пощады, не останавливается ни на секунду для того, чтобы дать место реплике собеседника. 
 

Тревога зашкаливает, когда Жасмин, в дорогой одежде, с чемоданами Луи Вентон, цепляется за эмигранта-таксиста, как за последнюю соломинку в жизненной буре. В доме сестры Жасмин судорожно бросается к бутылке водки. Из ее сумбурного монолога случайной попутчице в самолете мы уже знаем, что у Жасмин есть психологические проблемы.
 

«На мне испытали шесть различных лекарств, но единственное, что мне помогает, это водка с мартини», - говорит она, пытаясь придать фразе шутливый тон, но отчаяние все равно искажает 
ее черты, словно Жасмин постоянно на грани припадка или нервного срыва. 

 

Как писала Мак-Вильямс, «люди с истерической структурой личности характеризуются, прежде всего, высоким уровнем тревоги и напряженности». Все истерические защиты, а именно репрессию (вытеснение), сексуализацию и регресс Жасмин постоянно демонстрирует  на протяжении всего кинофильма. 

 

«Фрейд рассматривал репрессию как центральный ментальный процесс при истерии.  Он впервые начал задумываться над вопросами, которые придали психоаналитической теории ее уникальную форму: как можно знать и не знать одновременно?!» (с)

 

Именно этим самым вопросом: «Как можно знать и не знать одновременно?!» на своем уровне задается каждый, кто соприкасается с жизнью Жасмин. Одни считают ее хитрой, изворотливой стервой, умеющей в нужный момент закрывать глаза на аферы мужа, другие – инфантильной дурочкой с «хорошими генами», падкой на бриллианты и платья от Диор. И, как во времена Фрейда женщин, больных истерией, выгоняли из медицинских кабинетов, считая лживыми притворщицами, так в наше время в цивилизованном американском обществе никто (за исключением, может быть, сестры) не верит и не видит, насколько тяжело страдает Жасмин. Никто не видит за презентабельной маской персоны очень больного и диссоциированного человека.

 

От чего же так судорожно защищается Жасмин? От лжи и измены мужа? И да, и нет. Есть разные способы взаимодействия с изменой, не считая развода! Есть жены ветреных мужей, успешно реализующие себя в карьере. Есть женщины, которые тоже заводят себе любовников. Есть те, кто не желает смириться и бдительно следит за личной жизнью супруга. В конце концов, за архетипом обманутой  жены стоит никто иной, как сама богиня Гера, царица богов, заполняющая свой досуг местью очередным любовницам Зевса, но не становящаяся от этого менее царственной.

 

Главная беда Жасмин не в самом факте измены, а в нежелании его признавать, в нежелании видеть реальность такой, как она есть, в той особого рода инфантильной установке, которая говорит: если я «закрою глаза», «не замечу» своего страха, он исчезнет. Вспоминается слепота без физических нарушений органов зрения при тяжелых формах истерии, описанная в трудах Фрейда. У Жасмин это слепота внутренняя, но от этого не менее навязчивая, невротическая.

 

Жизнь, какой хочет видеть ее Жасмин, какой она присутствует в ее сознании, похожа на любимые мечты, на универсальные «девичьи грезы»: муж, одновременно богатый, красивый и нежно любящий в придачу, прекрасный дом, дорогие украшения и путешествия в Европу. В самом деле, не каждой девушке достается от судьбы такой подарок и, главное, не надо прикладывать усилий, надо только согласиться быть такой, какой тебя хотят видеть. Все, что нужно делать, чтобы не потерять такую «волшебную» жизнь – не задавать лишних вопросов, не проявлять лишних эмоций. 
«Я не люблю, когда ты злишься», - раздраженно бросает Хэл, только что сообщивший Жасмин, что уходит к другой женщине. Кем надо быть, чтобы не злиться в такой ситуации? Очевидно, трупом.
Собственно, Жасмин всегда так и жила – не настоящая, не живая, «спящая красавица», заморозившая все свои чувства, кроме тех, что необходимы, чтобы удерживать иллюзию счастья.

 

В этом смысле Жасмин и Хэл Френсис хорошо подходили друг другу. Она умела оставаться «благодарной маленькой девочкой» (регресс), с восхищением смотрящей на своего самодовольного, властного, нарциссичного «Большого Папу», которому это восхищение, это отражение самого себя в качестве могущественного, всесильного, но милостивого, так и хочется сказать «богоподобного», героя только и было нужно. Альфа-нарцисс или психопат, готовый на любую низость ради своих целей, Хэл играет душами и судьбами своей жены, сына, партнеров, женщин, клиентов, в частности, Джинджер и ее мужа. Его не мучит совесть, ему это нравится. Какие усилия были нужны такой чувствительной натуре, как Жасмин, чтобы не замечать этого и жить в своей «сказке»? 

 

Какова цена такого «приспособленчества»?  На первый взгляд, жизненная стратегия Жасмин кажется намного более удачной, чем у Джинджер. Даже во время обсуждения я заметила, что, как это ни поразительно, цельная, благородная, великодушная Джинджер (сыгранная великолепной актрисой Салли Хоукинс), по человеческим качествам давшая бы Жасмин десять очков вперед, вызывала гораздо меньше симпатии, чем изломанная и фальшивая сестра. Как будто всем нам выбор Жасмин как-то понятнее и ближе. Мы же сами хотим так, как она! Ну может - быть еще чуточку хитрее, циничнее, не настолько инфантильными, но… Чтобы пришел кто-то большой и все дал, сняв с нас ответственность за свою жизнь. А нелюбимая приемными родителями, испытавшая много разочарований и не раз обманутая в ожиданиях, но все равно оставшаяся собой Джинджер вызывает досаду, словно исподволь упрекает нас в чем-то, и мы говорим, что она слишком простая, слишком прямая, слишком естественная, вторя высокомерному замечанию Жасмин, что еще в детстве «Джинджер была такая необузданная, а я – мисс Совершенство»!

 

Очевидно, каждая из девочек выбрала свою жизненную стратегию очень рано. Что в большей степени повлияло на этот выбор? В самом ли деле «гены» или влияние родной семьи? Мы никогда не узнаем этого, но явно что-то было не так с приемной семьей, из которой одна девочка все время пыталась бежать, «едва научилась ходить», а другая превратилась в «мисс Совершенство», напрочь вытеснившее свои подлинную личность. Но, как писала та же Мак-Вильямс: «Репрессия может оказаться очень полезной защитой, но она хрупка и ненадежна, когда применяется против нормальных импульсов, которые продолжают стимулироваться и оказывают давление, требующее разрядки. Оригинальная трактовка Фрейдом высокой степени беспокойства, наблюдающейся у истериков, гласила, что невротики обращают (конвертируют) запертую энергию в диффузную нервозность».

 

В конечном итоге психика Жасмин раскололась от вытеснения, как мифический котел Бадурна раскалывался от лжи. 
(«Если человек, державший этот сосуд, говорил три слова лжи, то сосуд раскалывался в его руках на три части. Если же человек говорил три слова правды, то три части соединялись вновь». (с))

 

Тревога выплеснулась наружу. Именно истерический припадок и неумение овладеть собой заставили Жасмин сделать роковой звонок, разрушивший ее суррогатную жизнь. Оказавшись в новой среде, она действует прежними методами, ведь ее защиты все те же, травма осталась непроработанной. Погружаясь в новую сказочную историю о прекрасном принце, она опять видит лишь то, что хочет видеть. Очень показательна гениально срежиссированная Алленом сцена предложения Дуайта Уэстлейка. 
Жасмин как заведенная твердит о любви, которая так нужна ей, а будущий дипломат лишь бормочет что-то невнятное на ее слова о том, «что она так мечтала, чтобы он ее полюбил». Она снова не видит, что перед ней очередной самовлюбленный нарцисс, которому нужны ее шарм и обаяние, ее «благородная фактура», как у породистой собаки, но не она сама. Ведь любящий мужчина не мог бы ТАК оттолкнуть женщину, которую только что называл любимой, даже не слушая ее извинений и оправданий, хотя ее глупая ложь даже не затрагивала его чувства, лишь вопросы карьеры…
Здесь уместно сравнение с Чили, которому Джинджер действительно изменила, но который с радостью простил ее, потому что искренно любил. 

 

«На что ты рассчитывала?! Я бы все равно узнал!», - кричит несостоявшийся жених. Конечно, узнал бы! Но в той диссоциации, в какой находится психика Жасмин, собрать ее без посторонней помощи уже невозможно. Она не способна выйти из своих иллюзий, своих «воздушных замков», в реальный мир. Лишенная косметики, с всклоченными и мокрыми после душа волосами, по сути бездомная, ведь идти ей теперь совершенно некуда, она сидит на скамье парка и снова говорит сама с собой, из последних сил пытаясь вернуть себя прежнюю, но мысли путаются, она не помнит слова любимой песни, и снова бессильно улетает в фантазии, единственное, что у нее осталось. 
«Люди могут выдержать столько боли, пока не выбегут на улицу и не начнут кричать», - говорит Жасмин своим племянникам. На обсуждении мы говорили, что концовка фильма какая-то непонятная, неопределенная… Но дома я поняла, что она самая что ни на есть определенная, это самая нижняя точка, самый настоящий КОНЕЦ прежней Жасмин или Жасмин вообще? Хочется верить в лучшее…

 

"Жасмин"

(2013)

США

Режиссёр:

Вуди Аллен